Новосибирский «Электросигнал» пытается поглотить «Электросигнал» воронежский

В начале XXI века оба завода работали над крупными заказами от РЖД по выпуску радиостанций для локомотивов. Директор новосибирского предприятия Николай Рычков предложил тогдашнему руководителю воронежского «Электросигнала», ныне покойному Борису Харченко, объединить усилия по выполнению контрактов с железнодорожниками. Доподлинно неизвестно, как между ними развивался диалог, зато известен результат этих переговоров — в 2014 году директор воронежского «Электросигнала» представил коллективу завода новосибирского коллегу как надежного партнера и инвестора. И лично рекомендовал продавать ему акции. На заводе был даже открыт специальный «приемный пункт», где рабочие предприятия могли обменять свои акции на деньги. Народ пошел на продажу своих долей охотно, и в итоге такой скупки у новосибирцев оказалось 14% акций воронежского завода. В течение следующих нескольких месяцев они увеличили свой пакет в воронежском предприятии до 19,27% акций.
Получив почти 20% акций «Электросигнала», новосибирский холдинг провел двух человек в совет директоров воронежского предприятия. Одно место занял сам Николай Рычков — директор новосибирского завода. Второе — его заместитель Анатолий Волкодав. По словам секретаря совета директоров «Электросигнала» Алексея ПЕТРЕНКО, оба они голосовали против последних дополнительных выпусков акции предприятия в пользу государства. На окончательное решение о проведении допэмиссий они повлиять таким образом никак не могли, зато получали другое преимущество — приоритетное право на скупку акции. Сибиряки этой возможностью неоднократно пользовались и держали свою долю в пакете предприятия на уровне 19,27%, а государство до блокирующих 25% пока что так и не добралось.
После смерти Бориса Харченко между новосибирцами и воронежцами пробежала черная кошка.
— Видимо, между руководителем воронежского «Электросигнала» и директором новосибирского завода были устные договоренности о взаимном сотрудничестве, — предположил вице-губернатор Вячеслав КЛЕЙМЕНОВ. — Но со смертью господина Харченко канули в Лету и эти договоренности.
— Новосибирцы обижались, что им не дают управлять заводом в той мере, как они того хотят, — пояснил Алексей Петренко. — И начали действовать через суды.

Помимо действий на «фронте акций», новосибирский концерн начал вести атаку на юридическом направлении. Сейчас в в Арбитражном суде Воронежской области находится на рассмотрении 4 иска в отношении воронежского «Электросигнала».
В них новосибирцы требуют признать недействительными продажу компаниям «Инстрой» и «Веллер» зданий завода (в частности, бывшего цеха по сборке телевизоров) общей площадью 30 тыс. кв. метров. Кроме того, сибиряки протестуют против того, что руководство воронежского завода отдало в залог Центрально-Черноземному банку Сбербанка РФ часть помещений, получив в обмен кредитную линию. Слушания назначены на ноябрь.
После того как новосибирцы приобрели 19,27% акций воронежского «Электросигнала», Федеральная антимонопольная служба запретила им дальнейшее увеличение пакета на воронежском предприятии. Не исключено, что это было контрдействием воронежцев, которые вполне могли указать новосибирским ФАСовцам, что в скупке акций «Электросигнала» есть признаки монополизма.
Но потом атакующая сторона сумела убедить новосибирских антимонопольщиков, что ничего противозаконного в увеличении пакета на воронежском заводе нет.
Ключевой удар по позициям руководства воронежского «Электросигнала» — в 2017 году новосибирцы сумели договориться с рядом акционеров завода о покупке значительного количества акций. Переговоры такие велись давно. Но именно летом этого года, как заявлял сибирской прессе Николай Рычков, «сложилась ситуация, когда к сделке оказался готов как продавец, так и покупатель».
По мнению Вячеслава Клейменова, в скупке акций, вероятнее всего, была задействована одна из рейдерских групп. На наш взгляд, эта версия смотрится вполне логичной: ну не могли новосибирцы издалека успешно вести переговоры с акционерами и вообще «рулить» ситуацией. Без помощника в Воронеже им было никак не обойтись.







